Второй шанс в мире магии. Том 2 | Вольный огонь - Антон Хорошев

— Потому что этот ребёнок, — сказал Корвус прежде, чем Эран успел ответить (и в голосе Корвуса Эран услышал не защиту, а констатацию, как зачитывают послужной список), — уложил девятерых вооружённых бандитов тремя заклинаниями. За три секунды. Один. И убил кровавого мага молнией. В двенадцать лет. Молнией, Нэсса. Слиянием стихий. В двенадцать. Лет.

Тишина. Короткая. Плотная. Как вдох перед нырком.

Нэсса смотрела на Эрана. Другими глазами. Не скептически — оценивающе. По-настоящему оценивающе. Как мастер-оружейник смотрит на клинок, который принесли на экспертизу: сначала скептично (клинок в грязных ножнах, с потёртой рукоятью, ничего особенного). Потом вытаскивает, смотрит на сталь, на кромку, на баланс и понимает: не мусор. Не поделка. Оружие.

— Молнией, — повторила она. Тихо. — Слиянием. В двенадцать.

— Тринадцать, — поправил Эран. Второй раз.

Нэсса хмыкнула. Коротко, через нос. Не смешно. Признание.

— Ладно, — сказала она. — Добро пожаловать в ад, мальчик.

Борг кивнул. Молча. Тяжело. Как кивает камень, который столкнули с края: медленно начинает, быстро заканчивает.

Тэйла посмотрела на Эрана. Нервные пальцы остановились. Зелёные глаза широкие, с расширенными зрачками. Страх в них. Но не только страх. Надежда. Маленькая, хрупкая, как огонёк свечи на ветру. «Ещё один маг. Ещё один — между нами и ними. Может, хватит».

Ученики смотрели. По-разному. Кто-то с удивлением (мальчишка? здесь?). Кто-то с уважением (мальчишка, который убил кровавого мага). Кто-то с завистью (тринадцать лет — и уже с Адептами). Кто-то с облегчением (ещё один — значит, шансов чуть больше).

— Хорошо, — сказал Корвус. Хлопнул ладонью по столу. Не сильно, но достаточно, чтобы все повернулись. — Позиции. Слушайте.

День прошёл в работе. Не в ожидании, не в страхе, не в молитвах. В работе тяжёлой, физической, магической, непрерывной. Как строят дом за день: знаешь, что невозможно, но строишь, потому что другого выхода нет.

Стены. Эран работал на северной секции. Той самой, с трещинами, с выкрошившимся раствором, о которой Мэрт говорил на совете. Пятнадцать лет без ремонта. Пятнадцать лет дождь, мороз, жара точили камень, как вода точит скалу. Медленно. Незаметно. Но неостановимо.

Теперь Эран делал то, что должны были сделать каменщики пятнадцать лет назад. Только не раствором и мастерком. Эфиром и волей.

Магия Земли — его сильнейшая стихия после Арканума. Он клал ладони на камень, закрывал глаза и вливал Эфир в трещины, в щели, в пустоты между блоками. Камень отвечал: медленно, неохотно, как старый пёс, которого разбудили. Потом быстрее. Трещина закрывалась: края сходились, срастались, как рана, которую зашивают. Не идеально, не как новый камень. Но плотно. Крепко. Достаточно.

Мэрт стоял рядом. Смотрел. Лицо каменное (другое он не умел). Но глаза. Глаза менялись. От скептицизма (мальчишка, тринадцать лет, что он может?) через удивление (трещина закрылась, что?) к чему-то другому. К тому, чего капитан гарнизона, двадцать лет на службе, не показывал никогда. К надежде.

— Ещё, — сказал он. Хрипло. — Три секции. Северо-западный угол, северо-восточный и у ворот. Основание самое слабое.

Эран работал. Час. Два. Три. Переходил от секции к секции, от трещины к трещине, от камня к камню. Вливал Эфир. Укреплял. Сращивал. Уплотнял. Резервуар таял, но медленно: магия Земли не молния, не требует взрывного расхода. Потоковая, равномерная, как вода через шланг. Много, но не быстро.

К полудню северная стена выглядела иначе. Не новой. Но другой. Камень плотнее. Швы чище. Трещины закрыты. Мэрт провёл рукой по стене, по тому месту, где утром была щель шириной в палец. Гладкий камень. Ровный. Как вчера положенный.

— Мне нужны были каменщики, — сказал Мэрт. — Два года просил. Пятнадцать лет просил. Получил мальчишку. Ладно. Мальчишка справился.

Не похвала. Констатация. Военная, сухая, без эмоций, без «спасибо». Но Эран услышал: в голосе — трещина. Маленькая. Как те, что он заделывал в стене. Трещина, через которую проступало: благодарность. Или облегчение. Или что-то, что старый капитан не умел выразить словами.

Потом — ловушки. Как в Тальме, но масштабнее. Намного масштабнее.

Он вышел за стену через калитку, маленькую, незаметную, в восточной секции. Поле перед стеной: сто метров ровной земли, мёрзлой, серой, с пожухлой травой. Сто метров, которые варвары пройдут пешком или верхом, прежде чем доберутся до камня. Сто метров, в которые можно вложить многое.

Сенсорные маячки — первое. Точки Эфира, крошечные, как семена, вплетённые в землю на глубину ладони. Невидимые. Неощутимые для любого, кто не Арканист. Тридцать штук по периметру, в шахматном порядке, на расстоянии десяти метров друг от друга. Каждый связан с его восприятием: тонкая нить Эфира, как паутинка, протянутая от маячка к его сознанию. Если кто-то наступит или встанет рядом, маячок отзовётся. Вибрацией. Направлением. Расстоянием. Количеством.

Минное поле. Эфирное. Невидимое. Бесшумное. Неотключаемое.

Ямы — второе. Как в Тальме, только больше, глубже, продуманнее. Скрытые магией Земли и Воздуха. Земля создавала полость: пустоту под поверхностью, глубиной в полтора метра, шириной в два. Воздух создавал иллюзию: слой уплотнённого воздуха, поверх которого лежал тонкий слой земли и травы. Выглядело как ровное поле. Шагнёшь — и провалишься. Не смертельно. Полтора метра не убьют. Но замедлят. Задержат. Собьют строй. Лошадь сломает ногу. Пеший потеряет время. Время, которое можно использовать.

Двенадцать ям — мало. Против пяти тысяч — капля в море. Но каждый, кто провалится, крикнет. Каждый крик — сомнение. Каждое сомнение — секунда. Секунды складываются. Ямы не в линию. В шахматном, с вариациями: некоторые рядом, некоторые далеко, некоторые у самой стены, некоторые в ста метрах. Чтобы нельзя было предугадать.

Расход умеренный. Земля и Воздух — не молния: потоковая магия, экономная. Резервуар на шестидесяти процентах. Достаточно для боя. Если экономить.

Корвус наблюдал. С верха стены, перегнувшись через парапет. Смотрел, как мальчишка ходит по полю, касается земли ладонью и поле меняется. Невидимо для обычного глаза. Но для мага видно: Эфирные структуры, вплетённые в землю, как нервная система в тело. Живые. Работающие. Ждущие.

— Ты уже делал это раньше, — сказал Корвус, когда Эран вернулся на стену. Не вопрос.

— В Тальме. Перед нападением. Частокол укрепил. Ямы выкопал. Маячки расставил.

— И помогло?

— Частокол выдержал магический огонь. Ямы замедлили первую волну на тридцать секунд. Маячки предупредили за минуту до атаки. Минуты хватило, чтобы выйти и подготовиться.

— Минута, — повторил Корвус. Кивнул. — Минута — это жизнь. Иногда — много жизней.

Вечер. Склад. Эран вернулся, истощённый, с резервуаром на